❖«Наши воспитанники уходят на панель или в тюрьму»


О беззаконии в детских домах в последнее время говорят много. То педофила среди педагогов поймают, то воспитанники массово режут вены. Правозащитники бросились защищать права детей, государство усилило контроль… А что происходит там, в детдомах, на самом деле? Узнать об этом можно, только побывав внутри. И не с проверкой на часок заехать, а повариться в этой среде несколько недель. Наш корреспондент Екатерина МАЛИНИНА устроилась в один из детдомов Волгограда воспитателем.


Корреспондент «Комсомолки» поработала в приюте для сирот


«ЗАКОНЫ ПЕДАГОГИКИ ТУТ НЕ РАБОТАЮТ»

Вообще-то я просилась на должность нянечки. Но предложили воспитателем. В городском детском доме с ними дефицит.

Иду на собеседование.

Внешний вид серого здания устрашает: бетонный забор, железные ворота. Стойкая ассоциация с тюрьмой. Захожу внутрь — уютный дворик, цветы, ажурные занавески. Окна большие, света много. А ощущение все равно не проходит…

Замдиректора по воспитательной работе Светлана Николаевна встречает приветливой улыбкой.

– Опыт педагогический есть?

– Немного. Была учителем в 5 — 6-х классах… — Это правда. Далее излагаю легенду: — Потом потеряла работу. Тексты на сайты писала…

Уже после беседы жалела, что не достала диктофон. Светлана Николаевна разложила по полочкам все проблемы детского дома. Говорила долго. Про глухих к словам воспитанников, про иждивенцев, которыми неизменно становятся почти все дети. Про ложь, без которой не могут жить ни 8-летняя Аня, ни 16-летний Иван. Про бесправие воспитателей…

– Только пять процентов выпускников детдомов добиваются чего-то в жизни. Остальные наши воспитанники уходят на панель или в тюрьму. Я вас не пугаю и не пытаюсь отговорить. Просто хочу, чтобы вы знали, куда идете. Первый месяц не раз будете реветь в подушку от бессилия. От детей благодарности не ждите. Результатов работы не увидите. К сожалению, это факт.

– Может, мне книги какие почитать? Литературу педагогическую… А то ведь почти все забыла, — искренне спрашиваю я.



Усмешка и вздох, в которых и собственное бессилие, и многолетний опыт работы с детдомовскими.

– Книги с нашими воспитанниками не работают и привычные законы педагогики не действуют. Так что бесполезная трата времени. Ставлю вас на 3-ю группу, — листая мою медицинскую книжку, сообщает Светлана Николаевна. — Восемь человек. Для старших у вас опыта маловато, да и с этими младшими справиться сложно. Сначала будете получать около 8 тысяч рублей, если возьмете кружки — больше. Опытные педагоги у нас до 14 тысяч зарабатывают.

Напоследок Светлана Николаевна дает главный совет: любовь и ласка — когда-нибудь потом. Сначала металл в голосе и никаких поблажек. Иначе сядут на шею.

КРУЖОЧКИ И КВАДРАТИКИ

Выхожу во вторую смену с опытным воспитателем Натальей Петровной. Я представляла этакую фрекен Бок в юбке. На деле — миниатюрная женщина с мягкими чертами лица.

Пока дети спят на «тихом часе», воспитатель выдает максимальную для первого дня информацию. Всего в группе 8 человек, средний возраст — 8 лет. У троих ВИЧ — получили в наследство от родителей.

– Но за четыре года, что они здесь, еще никто не заразился. Просто соблюдай меры предосторожности. Кто поцарапался — к медсестре. За это у нас доплата 60 процентов, — будничным тоном сообщает Наталья Петровна. — Причем дети знают, что болеют чем-то очень опасным. Но до подробностей их мозг пока не дорос.

Рассказ Натальи Петровны прерывает женщина средних лет — социальный педагог. Она влетает в игровую со словами:

– Прокуратура идет — маркировку парт срочно меняем.

Мне дают цветную бумагу, ножницы и требуют, чтобы я вырезала кружочки. А сами эти кружочки суетливо клеют на столы.

«Бред!» — думаю.

Однако все серьезно. Заходит директриса в сопровождении двух этаких краль. Молодые женщины смотрят свысока, вот-вот лопнут от собственного величия. И устраивают разнос по полной программе: маркировка на партах неправильная!

Не угадали с кружочками…

Когда за проверяющими закрывается дверь, спрашиваю о «природе» волшебных знаков.

– По нормам каждому возрасту, а значит и размеру парт и стульев, соответствует своя маркировка. Например, для 8 лет квадрат, а для 9 уже кружочек. Только у разных служб нормы разные. Два дня назад была проверка из Роспотребнадзора. Они попросили заменить квадраты на кружочки. А эти наоборот требуют… Как же они все надоели!

С проверками зачастили после скандалов в других детских домах и шумихи в прессе. Все кинулись защищать таким образом права воспитанников. Приходят с инспекцией по три раза в неделю. Спорят по поводу кружочков и квадратиков. А о детях, по сути, не задумываются.

Но проверки, по словам воспитателей, не самый страшный отголосок давешних скандалов.



– Все подопечные от мала до велика пользуются ситуацией. Заставить их что-то сделать нельзя — телефон уполномоченного знают как Отче наш. Не хочу уроки учить — пожалуюсь тем же прокурорским работникам. А то, что эти детки профессиональные лгуны, никому не докажешь. «Меня побили, оскорбили, заставляют насильно учиться».

В это время из двери спальни появляется взъерошенная голова девчушки лет восьми:

– А можно в туалет.

– Иди… Это они проверяют, кто пришел, — комментирует Наталья Петровна выход на «арену». — Кстати, это Аня Полякова. Она самая умная и хитрая из детей. Любит манипулировать, в группе лидер. Врет профессионально. Скажет, что урок отменили, а в это время пойдет гулять по детдому. Может смотреть в глаза, ронять огромные слезы, но верить не стоит. Знает, что болезнь у нее заразная (ВИЧ). Поэтому, когда злится, специально кусается или царапается. Девочка — отказник. В детдоме с самого рождения.

ЗА УРОКИ НЕ УСАДИШЬ!

Пока дети спят, Наталья Петровна продолжает давать наставления:

– Режим у них обычный: подъем в семь, затем умывание, зарядка, столовая — накрывает дежурный, потом провожаете их в школу. Наших там не очень любят — портят всю успеваемость, да и с дисциплиной проблемы. Постоянные клиенты детской комнаты милиции: воруют, устраивают драки. После занятий у ребят прогулка под присмотром воспитателя или игры в группе. Потом обед и тихий час. Потом мы помогаем детям с домашним заданием. До ужина еще будут кружки и секции. Потом снова игры или прогулки, и в 21.00 отбой.

Вроде все просто: четко и по распорядку. 8 человек — это тебе не 30 в классе. Справлюсь.

В этот момент дети начинают выходить из спален заспанные и недовольные.

– Умываемся, садимся за парты, — раздается голос Натальи Петровны, который я с трудом узнаю.

Куда подевалась мягкость? В голосе — металл, в глазах — строгость. А во взглядах детей, обращенных на меня, любопытство. Кто такая, зачем пришла?

Постепенно все рассаживаются на свои места и достают тетради. Учеба дается нелегко. Например, Катя во втором классе, но до сих пор не умеет толком читать. Ребенок срисовывает слова, не понимая, что же за закорючки она написала.

– Эти еще как-то учатся. А вот ребят постарше за уроки не усадишь. Они ведь знают, что бумажку об окончании школы им дадут. Ну посидят два года в одном классе, им спешить некуда. И самое главное — уверены: государство в любом случае пристроит их в ПТУ или колледж. У них, как у брошенных детей, везде льготы. Попробуй, откажи двоечнику, который едва до ста считать может, в праве на льготное образование — правозащитники горло перегрызут. Только проку? Мало кто устраивается в жизни. Учебу бросают почти сразу…

«А КТО ЗАЩИТИТ НАС?»

Перед ужином идем с группой на прогулку. На задний двор — подальше от окон администрации. Уже через минуту между ребятами завязывается потасовка.

– А Русанов меня бьет.

– Это Пашка первый начал…

– Русанов играет отдельно от всех, пока не научится себя вести, — ставит точку в конфликте воспитатель.

Белобрысый паренек со слезами на глазах идет на соседнюю горку.

– Русанов — главный ябеда и нытик, — говорит Наталья Петровна. — В группе его не любят, и есть за что. Ворует, бьет исподтишка, задирает. Играть с ним не хотят. Как и у всех восьми ребят в нашей группе, у него проблемы с психикой.

Буквально через пять минут оболтус с глазами грустного котенка подходит к нам.

– Простите, я больше так не буду!

– Извинись перед ребятами.

– Простите, я больше так не буду, — повторяет заученную фразу изгой.

Кстати, эти слова любят все в группе, они — спасение от наказания. Но от старших даже этого не дождешься. Чаще всего — сплошной мат. Между собой дети общаются только так. Воспитателей посылают далеко и еще дальше. И приструнить практически невозможно.

– Лишить его за это обеда нельзя, — к разговору присоединяется воспитатель старшей группы Вера. — Заставить его мыть за это полы — боже упаси. И дети прекрасно знают: их права защищены. А кто защитит нас?



Некоторые до приюта жили на улице
Об этом говорят нехотя, но в детдоме были случаи, когда воспитанники распускали руки. Толкнули в грудь воспитателя или нянечку отпихнули от телевизора. А один из старшеклассников поднял руку на директора. Она написала заявление в суд. Чиновники от образования настоятельно рекомендовали забрать бумагу — мол, не позорьтесь, это ваши несостоятельность и ошибка.


Группа под постоянными окриками Натальи Петровны продолжает «пастись» на детской площадке.

– С этими легко, — делится наболевшим Вера. — Моих так не соберешь. Кстати, Вадим опять сбежал. Сегодня с утра в театр ходили — во время антракта ушел.

– Не бойся. Есть захочет — появится, — успокаивает подругу Наталья.

Старшие с разрешения администратора могут уходить с территории детдома на два часа. Но часто гуляют целый день. Возвращаются, только чтобы набить желудок.

А кормят воспитанников хорошо: шесть раз в день. Мясо, овощи, фрукты, конфеты.

– Тут на один из завтраков детям дали бутерброды с черной икрой. Так многие воротили нос, — вспоминают воспитатели. — Для тех, кто вырос в полуголодном доме при вечно пьяных родителях, главная ценность не мясо или икра, а хлеб и конфеты. Поэтому на стол, где обедают 4 человека, обычно кладут чуть ли не булку нарезанного хлеба. И справиться с этим инстинктом уже невозможно…


Прокоментить:

Руклинок.инфо (c) | © 2009-2017 | Копирование материалов на другие сайты разрешено только с обратной ссылкой. | «Наши воспитанники уходят на панель или в тюрьму»