❖Уничтожение пленных русов в Польше

Попытка официального расследования уничтожения в польском плену десятков тысяч русских военнопленных в 1919-1920 гг., уже отдала серьёзные результаты. Совместно с тем, обнаружилась и большая разница в подходе к этому расследованию…

Польский плен: как убили десятки тысяч русских

Создатель – Николай Малишевский

Проблема массовой гибели красноармейцев, попавших в плен в ходе польско-советской войны 1919-1920 гг., долгое время не исследовалась. Опосля 1945 года она и вовсе замалчивалась по политически мотивированным соображениям – Польская Народная Республика была союзником СССР.

Смена муниципального строя в Польше в 1989 году и перестройка в СССР сделали условия, когда историки наконец-то смогли обратиться к дилемме гибели пленных красноармейцев в Польше в 1919-1920 годах. 3 ноября 1990 года 1-ый и последний президент СССР М.Горбачёв отдал распоряжение, в которым поручалось Академии наук СССР, Прокуратуре СССР, Министерству обороны СССР, Комитету гос безопасности СССР «вместе с другими ведомствами и организациями провести до 1 апреля 1991 года исследовательскую работу по выявлению архивных материалов, касающихся событий и фактов из истории советско-польских двухсторонних отношений, в результате которых был причинен вред Советской Стороне».

Согласно информации заслуженного юриста Российской Федерации, председателя Комитета по безопасности Гос Думы РФ В.И. Илюхина (в то время – начальника управления по надзору за исполнением законов о гос безопасности Генеральной Прокуратуры СССР, члена коллегии генпрокуратуры и старшего ассистента генерального прокурора СССР), эта работа велась под руководством заведующего Интернациональным отделом ЦК КПСС В.М. Фалина. Надлежащие материалы хранились в здании ЦК КПСС на Старой площади. Однако опосля августовских событий 1991 года все они типо «пропали», и дальнейшая работа в этом направлении была прекращена. По свидетельству доктора исторических наук А.Н. Колесника, Фалин ворачивал поимённые списки погибших в польских концлагерях красноармейцев ещё с 1988 года, но, по словам самого В.М. Фалина, опосля того, как в августе 1991 года в его кабинет ворвались «бунтовщики», собранные им списки, все тома, пропали. А тот сотрудник, который работал по их составлению, был убит.

Тем не менее, неувязка гибели военнопленных уже завлекла к для себя внимание историков, политиков, журналистов и государственных деятелей Российской Федерации и других республик бывшего Советского Союза. То событие, что это случилось в момент снятия покрова секретности с трагедии Катыни, Медного, Старобельска и других мест расстрела поляков, «придало этому естественному шагу российских исследователей видимость контрпропагандистской акции, или, как её стали именовать, «анти-Катыни».

Появившиеся в печати факты и материалы, стали, по воззрению ряда исследователей и учёных, свидетельством того, что польские военные власти, нарушив международные правовые акты, регламентирующие условия содержания военнопленных, причинили российской стороне огромный моральный и вещественный вред, который ещё предстоит оценить. В связи с этим, Генеральная прокуратура Российской Федерации обратилась в 1998 году в надлежащие госорганы Республики Польша с просьбой о возбуждении уголовного дела по факту гибели 83 500 пленных красноармейцев в 1919-1921 гг.

В ответ на это обращение генеральный прокурор Польши и министр юстиции Ханна Сухоцкая в категорической форме заявила, что «…следствия по делу о, типо, истреблении пленных большевиков в войне 1919-1920 гг., которого требует от Польши Генеральный прокурор России, не будет». Отказ Х. Сухоцкая доказала тем, что польскими историками «достоверно установлена» смерть 16-18 тыс. военнопленных по причине «общих опослявоенных условий», о существовании в Польше «лагерей погибели» и «истреблении» не может быть и речи, поскольку «никаких специальных действий, направленных на истребление пленных, не проводилось». Для того, чтоб «окончательно закрыть» вопрос о гибели красноармейцев генпрокуратура Польши предложила создать совместную польско-российскую группу учёных для «…обследования архивов, изучения всех документов по этому делу и подготовки соответствующей публикации».

Таковым образом, польская сторона квалифицировала просьбу российской стороны как неправомерную и отказалась её принять, хотя сам факт массовой гибели советских военнопленных в польских лагерях генеральной прокуратурой Польши был признан. В ноябре 2000 года, намедни визита в Варшаву российского министра иностранных дел И.С. Иванова, польские СМИ в числе предполагаемых тем польско-русских переговоров окрестили и проблему гибели военнопленных красноармейцев, актуализированной благодаря публикациям кемеровского губернатора А. Тулеева в «Независящей газете».

В том же году была сотворена русская комиссия по расследованию судьбы красноармейцев, взятых в польский плен в 1920 году, с участием представителей Министерства обороны, МИД, ФСБ и архивной службы Российской Федерации. В 2004 году на базе двухстороннего соглашения от 4 декабря 2000 года была предпринята 1-ая совместная попытка историков 2-ух стран отыскать истину на базе детального изучения архивов – прежде всего, польских, так как действия происходили преимущественно на польской территории.

Результатом вместей работы стало издание объёмного польско-российского сборника документов и материалов «Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.», позволяющих уяснить происшествия гибели красноармейцев. Рецензию на сборник подготовил астроном Алексей Памятных – кавалер польского Креста Награды (награждён 4.04.2011 года президентом Польши Б. Коморовским «за особенные награды по распространению правды о Катыни»).

В настоящее время польские историки пытаются представить сборник документов и материалов «Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.» в качестве своеобразной «индульгенции» для Польши в вопросе о гибели десятков тысяч советских военнопленных в польских концентрационных лагерях. Утверждается, что «достигнутое согласие исследователей в отношении количества умерших в польском плену красноармейцев… закрывает возможность политических спекуляций на теме, неувязка переходит в разряд чисто исторических…».

Однако это не соответствует правде. Гласить о том, что согласие русских и польских составителей сборника «в отношении количества красноармейцев, умерших в польских лагерях от эпидемий, голода и тяжёлых условий содержания» достигнуто, несколько преждевременно.

Во-первых, по ряду аспектов мнения исследователей 2-ух стран серьёзно разошлись, вследствие чего же результаты были изданы общим сборником, но с разными предисловиями в Польше и России. 13 февраля 2006 года, опосля телефонного разговора координатора международного проекта «Правда о Катыни» историка С.Э. Стрыгина с одним из составителей сборника, русским историком Н.Е. Елисеевой, выяснилось, что «в ходе работы над сборником в польских архивах было выявлено существенно больше официальных документов о внесудебных расстрелах польскими военнослужащими военнопленных советских красноармейцев. Однако непосредственно в сам сборник были включены лишь три из них. С других выявленных документов о расстрелах были сняты копии, которые в настоящее время хранятся в Русском государственном военном архиве. В ходе подготовки издания возникли очень серьёзные противоречия в позиции польской и российской стороны. (По образному выражению Н.Е. Елисеевой «дело доходило до рукопашной»). В конечном итоге, эти разногласия устранить не удалось и пришлось делать два принципно различных предисловия к сборнику – от российской и от польской стороны, что для схожих совместных изданий является уникальным фактом».

Во-вторых, между польскими участниками группы составителей сборника и русским историком Г.Ф. Матвеевым сохранились большие расхождения по вопросу о количестве пленных красноармейцев. Согласно расчётам Матвеева, неясной осталась судьба не менее чем 9-11 тысяч пленных, которые не погибли в лагерях, но и не вернулись в Россию. В целом Матвеев фактически указал на неопределённость судьбы около 50 тысяч человек из-за занижения польскими историками числа пленных красноармейцев, а вместе с тем и числа погибших пленных; расхождения данных из польских и русских документов; случаев расстрела польскими военными пленных красноармейцев на месте, без отправления их в лагеря для военнопленных; неполноты польского учёта гибели военнопленных; сомнительности данных из польских документов времён войны.

В-третьих, 2-ой том документов и материалов по дилемме гибели узников польских концлагерей, который должен был выйти вскоре опосля первого, не издан до сих пор. А «тот, который был размещен, лежит забытый в Главной дирекции государственных архивов и Федеральном архивном агентстве России. И никто не спешит доставать эти документы с полки».

В-четвёртых, по воззрению неких русских исследователей, «невзирая на то, что сборник «Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.» составлялся при доминирующем мировоззрении польских историков, большая часть его документов и материалов свидетельствуют о таком целенаправленном одичавшем варварстве и бесчеловечном отношении к русским военнопленным, что о переходе этой проблемы в «разряд чисто исторических» не может быть и речи! Наиболее того, размещённые в сборнике документы неопровержимо свидетельствуют о том, что в отношении военнопленных советских красноармейцев, прежде всего, этнических русских и евреев, польские власти проводили политику истребления голодом и холодом, розгой и пулей», т.е. «свидетельствуют о таком целенаправленном одичавшем варварстве и бесчеловечном отношении к русским военнопленным, что подобное следует квалифицировать, как военные преступления, убийства и жестокое обращение с военнопленными с элементами геноцида».

В-пятых, невзирая на проведённое советско-польское исследование и имеющиеся по неувязкатике публикации, состояние документальной базы по этому вопросу по-прежнему таково, что какие-либо точные данные о количестве погибших красноармейцев просто отсутствуют. (Не хочется веровать, что польская сторона их тоже «растеряла», как это было изготовлено с документами о катынских действиях, полученными типо из русских архивов в 1992 году, опосля того, как появились публикации о том, что данные материалы – изготовленные в годы «перестройки» фальшивки).

Тезисно ситуация с гибелью красноармейцев смотрится последующим образом. В результате начатой Польшей в 1919 году против Советской России войны, польской армией было захвачено выше 150 тыс. красноармейцев. Всего, в совокупы с политическими заключёнными и интернированными штатскими лицами, в польском плену и концлагерях оказалось наиболее 200 тысяч красноармейцев, штатских лиц, белогвардейцев, бойцов антибольшевистских и националистических (украинских и белорусских) формирований. В польском плену в 1919-1922 гг. красноармейцы уничтожались последующими основными способами:

1) Массовыми убийствами и расстрелами. В основном до заключения в концлагеря их: а) уничтожали во внесудебном порядке, оставляя ранеными на поле боя без оказания мед помощи и создавая смертьные условия транспортировки в места заключения; б) казнили по приговорам разных судов и трибуналов; в) расстреливали при подавлении неподчинения.

2) Созданием нестерпимых условий. В основном в самих концлагерях с помощью: а) издевательств и избиений, б) голода и истощения, в) холода и болезней.

Вторая Речь Посполитая созотдала огромный «архипелаг» из десятков концентрационных лагерей, станций, тюрем и крепостных казематов. Он раскинулся на территории Польши, Белоруссии, Украины и Литвы, и включал в себя не лишь десятки концентрационных лагерей, в том числе открыто именовавшиеся в тогдашней европейской прессе «лагерями погибели», и т.н. лагеря интернированных, в качестве которых польские власти употребляли в основном концлагеря, построенные немцами и австрийцами в период первой мировой войны, такие как Стшалково, Шиптюрно, Ланьцут, Тухоль, но и кутузки, сортировочные концентрационные станции, пункты сосредоточения и разные военные объекты вроде Модлина и Брестской крепости, где было сразу четыре концлагеря.

Полуострова и островки архипелага размещались, в том числе, в польских белорусских, украинских и литовских городках и весях и назывались: Пикулице, Коростень, Житомир, Александров, Луков, Полуостров-Ломжинский, Ромбертов, Здунская Воля, Торунь, Дорогуск, Плоцк, Радом, Пшемысл, Львов, Фридриховка, Звягель, Домбе, Демблин, Петроков, Вадовицы, Белосток, Барановичи, Молодечино, Вильно, Пинск, Ружаны, Бобруйск, Гродно, Лунинец, Волковысск, Минск, Пулавы, Повонзки, Ровно, Стрый, Ковель… Сюда же следует отнести т.н. рабочие команды, работавшие в округе и у окрестных помещиков, формировавшиеся из узников, смертность посреди которых периодически превосходила 75%. Наинаиболее смертоносными для узников были концлагеря, расположенные на территории Польши – Стшалково и Тухоль.

В начале 1920-х годов польские власти пробовали отвлечь внимание мировой общественности от массовой гибели советских военнопленных из-за беспощадного воззвания, переключив внимание на содержание польских военнопленных в русском плену. Однако сопоставление оказалось очень выгодным для советской стороны. Невзирая на намного наиболее тяжёлые условия – штатскую войну, иностранную интервенцию, разруху, голод, массовые эпидемии, отсутствие средств, – польские военнопленные в России находились в гораздо наиболее удобных для выживания условиях. К тому же их содержание курировали родственники высокопоставленных большевиков-поляков вроде Ф. Дзержинского.

Сейчас польская сторона признаёт факт массовой гибели заключённых польских концентрационных лагерей. Однако стремится преуменьшить цифру, отражающую реальное количество погибших в плену. Это осуществляется, в том числе, и с помощью смысловой замены.

Во-первых, численность взятых в плен красноармейцев существенно занижается, с целью уменьшения итогового количества погибших.

Во-вторых, при подсчёте погибших пленных речь идёт лишь об умерших во время заключения. Таковым образом не учитывается около 40% военнопленных, погибших до заключения в концлагеря – непосредственно на поле боя, либо во время транспортировки в концлагеря (и из них – назад на родину).

В-третьих, речь идёт лишь о гибели красноармейцев, благодаря чему за пределами внимания оказываются умершие в неволе белогвардейцы, бойцы антибольшевистских и националистических формирований и члены их семей, а также политические заключённые и интернированные гражданские лица (сторонники советской власти и беженцы с востока).

В целом польский плен и интернирование унесли жизни наиболее чем 50 тыс. русских, украинских и белорусских узников: около 10-12 тыс. красноармейцев погибли до заключения в концлагеря, порядка 40-44 тыс. в местах заключения (примерно 30-32 тыс. красноармейцев плюс 10-12 тыс. штатских лиц и бойцов антибольшевистских и националистических формирований).

Смерть десятков тысяч русских узников и смерть поляков в Катыни – это две различные проблемы, не связанные между собой (за исключением того, что речь в обоих вариантах идёт о гибели людей). Массовая смерть советских военнопленных не является табу в современной Польше. Её просто пытаются подать так, чтоб не дискредитировать польскую сторону.

В России, Белоруссии и на Украине тема Катыни массово распропагандирована ещё с позднесоветских времён, а о гибели десятков тысяч соотечественников в польских концлагерях почти ничего же не понятно. Сейчас основная, общая неувязка исследовательских работ Катыни и «анти-Катыни» заключается в том, что российские историки ищут истину, а польские – выгоду для собственной страны.

Так как замалчивание заморочек явно не способствует их решению, хотелось бы призвать не лишь учёных-историков и русских астрономов, награждённых польскими крестами «за Катынь», но и правоведов Польши и России провести вместее полное и беспристрастное расследование по вопросу о судьбе «исчезнувших» в польском плену десятков тысяч красноармейцев.

Безусловно, польская сторона имеет полное право на расследование всех событий гибели собственных сограждан в Катыни. Но и её восточные соседи имеют точно такое же право на расследование событий гибели красноармейцев в польском плену. И на составление, точнее, восстановление уже имевшихся к началу 1990-х гг. списков погибших в польских концлагерях соотечественников.

Запустить данный процесс можно, возобновив работу вместей комиссии учёных, которая формально никем не распускалась. Причём, включив в неё, кроме русских и польских историков и правоведов, представителей белорусской и украинской сторон. Также заслуживают пристального внимания предложения русских блоггеров о введении официальной даты поминовения бойцов Красной армии, погибших в польском плену в 1919-1922 годах и кемеровского губернатора Амана Тулеева – о разработке российского Института национальной памяти, который займётся расследованиями злодеяний, совершённых, в том числе и на чужбине, против советских и русских граждан.

Дмитрий Байда

Прокоментить:

Руклинок.инфо (c) | © 2009-2017 | Копирование материалов на другие сайты разрешено только с обратной ссылкой. | Уничтожение пленных русов в Польше