❖Техники созерцания

Карлос Кастанеда, “Второе кольцо Силы”.

Он никогда не говорил нам, что он в действительности делает с нами. Он просто учил нас пристально созерцать. Мы никогда не знали, что пристальное созерцание было способом уловить наше второе внимание.

<..>

– Первая вещь, которую сделал Нагваль, это положил на землю сухой лист и заставил меня смотреть на него часами. Каждый день он приносил лист и клал его передо мной. Сначала я думала, что это был один и тот же лист, который он убивал каждый день, но потом я заметила, что листья были разные. Нагваль сказал, что когда мы осознали это, мы больше не смотрим, а пристально созерцаем.

<..>

Нагваль сказал, что пристальное созерцание сухих листьев укрепляет второе внимание. Если пристально созерцать груду сухих листьев часами, как он обычно заставлял делать меня, твои мысли утихают. Без мыслей внимание тоналя утихает и становится чем-то еще. Нагваль называл момент, когда второе внимание за что-то зацепляется, остановкой мира. И это точно, мир останавливается.

<..>

Трудность в пристальном созерцании состоит в том, чтобы научиться утихомиривать мысли. Нагваль сказал, что предпочитает обучать нас этому посредством кучи сухих листьев, т.к. мы в любое время, когда хотим пристально созерцать, можем найти все необходимые листья. Но той же цели может служить любая другая вещь.

Когда ты можешь останавливать мир, ты являешься пристальным созерцателем. А т.к. единственный способ остановки мира заключается в постоянных попытках, то Нагваль заставлял всех нас созерцать сухие листья годы и годы. Я думаю, что это наилучший способ достичь нашего второго внимания.

<..>

Сначала мы пристально созерцали небольшие растения.

<..>

Затем мы пристально созерцали деревья.

<..>

Она сказала, что Нагваль затем заставил их пристально созерцать движущиеся живые создания. Он сказал им, что маленькие насекомые были гораздо лучше. Их подвижность делала их безопасными для созерцателя.

<..>

Следующий шаг был пристальное созерцание камней. Она сказала, что камни являются очень старыми и сильными и имеют специфический свет, который был скорее зеленоватым в отличие от белого света растений и желтоватого света подвижных живых существ. Камни не легко открываются созерцателям. … – Когда я пристально смотрю в самую сердцевину камня, – сказала она, – я всегда улавливаю дуновение особого запаха, присущего этому камню.

<..>

Она сказала, что время дня было важным фактором при созерцании деревьев и камней. Рано утром деревья и камни являются уснувшими и их свет тусклый. Около полудня они находятся в самой лучшей форме, и пристальное созерцание в это время выполняется для заимствования их света и силы. Поздно после полудня и рано вечером деревья и камни тихие и печальные, особенно деревья. Ла Горда сказала, что в этот час деревья дают ощущение, что они сами созерцают созерцателя.

Второй серией в последовательности созерцаний является пристальное созерцание циклических явлений: дождя и тумана. Она сказала, что созерцатели могут фокусировать свое второе внимание на самом дожде и двигаться вместе с ним или фокусировать его на задний план и использовать дождь, как своего рода увеличительное стекло для раскрытия скрытых особенностей. Места силы, или места, которые следует избегать, находятся посредством пристального созерцания через дождь. Места силы желтоваты, а неблагоприятные места интенсивно зеленые.

<..>

Она сказала, что следующей серией было пристальное глядение на облака. В обоих случаях усилие созерцателей состояло в том, чтобы позволить своему второму вниманию войти в место, на которое они пристально смотрели. Таким образом они покрывали большие расстояния или плыли на облаках.

<..>

Последней серией было пристальное созерцание огня, дыма и теней. Она сказала, что для созерцателя огонь не яркий, а черный, и такой же дым. Тени, с другой стороны, сверкают и имеют цвет и в них есть движение.

<..>

Были еще две вещи, которые стояли отдельно: пристальное созерцание звезд и воды. Созерцание звезд выполнялось магами, которые потеряли свою человеческую форму. Она сказала, что созерцание звезд у нее протекало очень хорошо, но она не могла управиться с созерцанием воды, особенно текущей воды, которая использовалась бесформенными магами, чтобы собрать свое второе внимание и транспортировать его в любое место, куда им нужно было отправиться.

<..>

Ла Горда встала и пошла в дом. Спустя минуту она вышла обратно с небольшой круглой подушкой, сделанной из тех же волокон, которые применяются при изготовлении сетей. Не говоря ни слова, она повела меня к переднему крыльцу. Она сказала, что сделала эту подушку сама, когда она училась пристальному созерцанию, потому что положение тела при созерцании имеет большое значение. Сидеть нужно на земле на мягкой подстилке из листьев или на подушке, сделанной из натуральных волокон. Спину нужно прислонить к дереву, пню или ровному камню. Тело должно быть совершенно расслаблено. Глаза никогда не фиксируются на объекте, чтобы избежать их утомления. Пристальное созерцание состоит в очень медленном сканировании созерцаемого объекта против часовой стрелки, но без движения головы. Она добавила, что Нагваль заставил их вкопать эти толстые столбы, чтобы они могли прислоняться к ним.

Она усадила меня на свою подушку и прислонила мою спину к столбу. Она сказала мне, что собирается руководить мною при созерцании пятна силы, которое было у Нагваля по ту сторону долины. Она надеялась, что, созерцая его, я получу необходимую энергию для собирания своего второго внимания.

Она села очень близко ко мне слева от меня и стала давать инструкции. Почти шепотом она велела мне держать веки полуприкрытыми и уставиться на то место, где два огромных круга сходятся. Там был узкий крутой водный каньон. Она сказала, что это особое созерцание состоит из четырех отдельных действий. Первое действие было использовать поля моей шляпы как козырек, чтобы заслонить им излишнее сияние солнца и пропустить к своим глазам лишь минимальное количество солнца; второй шаг был полуприкрыть веки; третий шаг был удерживать их так, чтобы обеспечить равномерный приток света; и четвертый шаг был отличить водный каньон на прочем фоне через сетку световых волокон на моих ресницах.

Сначала я не мог выполнить ее инструкции. Солнце было высоко над горизонтом и мне пришлось запрокинуть голову назад. Я поворачивал свою шляпу до тех пор, пока не закрыл большую часть солнечного сияния ее полями. Кажется, это было все, что требовалось. Когда я полуприкрыл глаза, часть света, который казался исходящим от верхушки моей шляпы, буквально взорвалась на моих ресницах, которые служили фильтром, создававшим светлое кружево. Я держал свои веки полуприкрытыми и играл со светлым кружевом некоторое время, пока не смог различить точный вертикальный контур водного каньона на фоне.

Затем ла Горда велела мне пристально смотреть на среднюю часть каньона, пока я не смогу засечь очень туманное коричневое пятно. Она сказала, что это дыра в каньоне, которая присутствует там не для глаза, который смотрит, а только для глаза, который “видит”. Она предупредила меня, что я должен проявлять свой контроль, как только я выделю это пятно, чтобы оно не притянуло меня к себе. Я скорее должен “ввинтиться” в него. Она предложила, чтобы в момент, когда я найду дыру, я нажал на нее плечом, чтобы дать ей знать об этом. Она подвинулась боком, пока не прислонилась ко мне.

Я минуту боролся, чтобы скоординировать и сделать устойчивыми 4 действия, и вдруг в середине каньона сформировалось темное пятно. Я немедленно заметил, что вижу его не так, как я обычно вижу. Темное пятно было скорее впечатлением, своего рода зрительным искажением. В тот момент, когда мой контроль ослаб, оно исчезло. Оно находилось в моем поле восприятия только в том случае, если я держал 4 действия под контролем. Тут я вспомнил, что дон Хуан бесчисленное число раз заставлял меня заниматься аналогичной деятельностью. Он обычно вешал небольшой лоскуток на низкую ветку куста, который был стратегически размещен так, что находился на одной линии с определенными геологическими образованиями в горах на заднем плане, такими, как водные каньоны или склоны. Заставляя меня сидеть примерно в 50 футах от этого лоскутка и пристально смотреть через низкие ветки куста, где висел лоскут, он пользовался этим для того, чтобы создавать во мне особый перцептуальный эффект. Лоскуток, которые всегда был темнее по оттенку, чем то геологическое образование, на которое я пристально смотрел, был прежде всего деталью этого образования. Идея заключалась в том, чтобы допустить игру светового восприятия, не анализируя ее. Я каждый раз терпел неудачу, т.к. был совершенно неспособен воздержаться от оценок в моем уме, и мой ум всегда входил в какое-то рациональное спекулирование о механизме моего иллюзорного восприятия.

<..>

Темное пятно в моем поле восприятия стало почти черным. Я прислонился к плечу ла Горды, чтобы дать ей знать. Она посоветовала мне на ухо, что я должен изо всех сил стараться удержать свои веки в том же положении, в каком они находятся, и тихо дышать животом. Я не должен позволять пятну притягивать меня, но постепенно входить в него. Следовало избегать позволять дыре вырасти и поглотить меня. В случае, если это произойдет, я должен немедленно открыть глаза.

Я начал дышать, как она предписала, и таким образом я мог удерживать веки фиксированными сколь угодно долго при соответствующей степени раскрытия.

Я оставался в этом положении в течение некоторого времени. Затем я заметил, что начал дышать нормально и что это не нарушило моего восприятия темного пятна. Но внезапно темное пятно начало двигаться, пульсировать и прежде, чем я снова смог дышать тихо, чернота двинулась вперед и обволокла меня. Я пришел в ужас и открыл глаза.

Ла Горда сказала, что я выполнял пристальное созерцание вдаль, а для этого нужно было дышать способом, который она рекомендовала. Она побудила меня начать все сначала. Она сказала, что Нагваль обычно заставлял их сидеть целыми днями, собирая свое второе внимание посредством пристального созерцания того пятна. Он неоднократно предостерегал их об опасности быть поглощенными ввиду встряски, от которой тело при этом пострадает.

Мне потребовалось около часа пристального созерцания, чтобы сделать то, что она обрисовала. “Ввинчивание” в коричневое пятно и пристальное всматривание в него привели к тому, что коричневая латка на моем поле восприятия совершенно неожиданно вспыхнула. Когда она стала яснее, я осознал, что во мне выполняется какое-то невероятное действие. Я ощутил, что я действительно приближаюсь к тому пятну; отсюда было возникшее у меня впечатление, что оно прояснилось. Затем я был так близко к нему, что мог различить детали, вроде камней и растительности. Я приблизился еще больше и мог посмотреть на особое образование на одном камне. Оно выглядело, как грубо вырезанный стул. Он мне очень понравился; по сравнению с ним остальные камни казались бледными и неинтересными.

Я не знаю, как долго я пристально созерцал его. Я мог фокусироваться на каждой детали. Я ощущал, что мог вечно глядеть на его детали, потому что им не было конца. Но что-то рассеяло мое видение; на камень наложился другой странный образ, и снова другой, и еще другой. Я стал обеспокоен помехами. В тот момент, когда я стал обеспокоен, я также осознал, что ла Горда движет мою голову из стороны в сторону, стоя сзади меня. За считанные секунды концентрация моего пристального созерцания совершенно рассеялась.

<..>

Пристальное созерцание было настоящим откровением для меня. Выполняя его, я подтвердил некоторые важные спорные моменты учения дона Хуана. Ла Горда очертила это задание, безусловно, смутным образом. “Ввинтиться в него” было больше командой, чем описанием процесса, и все же оно было описанием, при условии, что было выполнено одно существенное требование; дон Хуан называл это требование остановкой внутреннего диалога. Из утверждений ла Горды относительно пристального созерцания мне было очевидно, что результатом, который имел в виду дон Хуан, заставляя их пристально созерцать, было научить их останавливать внутренний диалог. Ла Горда выразила это, как “утихание” мыслей. Дон Хуан уже обучил меня делать ту же самую вещь, хотя он заставлял меня следовать противоположному пути; вместо того, чтобы учить меня фокусировать свой взор, как делали созерцатели, он научил меня открывать его, наполнять свое сознание, не фокусируя взгляда ни на чем. Я должен был как бы вроде слушать глазами все в 180-градусном секторе перед собой, держа глаза несфокусированными как раз над линией горизонта.

Мне было очень трудно созерцать, потому что это означало переворачивание той тренировки. Когда я пытался созерцать, у меня возникало стремление раскрыться. Однако усилие держать это стремление в узде заставило меня отключить свои мысли. Как только я выключил свой внутренний диалог, было нетрудно созерцать так, как предписала ла Горда.

Vigo (http://lodya.ru/forum/index.php?topic=8186.msg52949#msg52949)

С остановкой ВД действительно существует довольно много путаницы. Люди часто ошибаются, принимая за остановку ВД временное, обычно насильственное, “отключение” мыслей. Но такое состояние не является ОВД. Представь, что мы смотрим телевизор, видим какую-то картинку. Но вот что-то случилось с сигналом, изображения нет – мы видим пустой экран. Но сам телевизор-то РАБОТАЕТ. Подавление мыслей – это именно подавление сигнала, но сам аппарат ума ПРОДОЛЖАЕТ работать. Опять же, совершенно необязательно мыслить словами, можно мыслить образами – но это будет все тот же внутренний диалог. Именно поэтому истинной остановки ВД достичь весьма сложно. На мой взгляд, проще всего до нее добраться через созерцание. Все просто: садишься на кровать или на пол – сидеть должно быть удобно, комфортно. Можно сесть у стены или спинки кровати, подложить под спину подушку, и т.д. Ноги можно вытянуть, разведя пятки примерно на полметра. Сама поза значения не имеет, важен именно комфорт – иначе затекшие ноги будут отвлекать. Дальше кладешь примерно на расстоянии метра от себя какой-то предмет, лучше природный – сухой лист, шишку, камешек и т.д., и начинаешь его созерцать. Здесь есть свои важные моменты. Первый – длительность созерцания. Созерцать надо примерно два часа, причем подряд – то есть два часа подряд это совсем не то, что четыре раза в день по 30 минут. Созерцать урывками практически бесполезно. Фишка здесь в том, что мысли стихают очень медленно, в первый час можно лишь немного успокоиться. Лишь на втором часу реально начинаешь приближаться к ОВД, да и то не сразу – реально может понадобился примерно месяц ежедневного созерцания по 2-3 часа подряд, чтобы впервые добраться до ОВД. Второй момент связан с тем, как ПРАВИЛЬНО созерцать. Взгляд не должен быть жестко сфокусирован. Пусть он плавает, как ему вздумается – может сфокусироваться на объекте, если хочет. Может расслабиться. То есть никакого насилия. При этом с мыслями не надо бороться, это тупиковый путь. Все, что надо – это смотреть на созерцаемый объект, концентрировать на нем свое внимание. Правда, внимание у нас очень слабое, поэтому ум быстро находит какую-то лазейку, и ты вдруг обнаруживаешь, что смотришь на созерцаемый объект, а думаешь о чем-то своем. В такие моменты надо просто вернуться к созерцанию – без раздражения, нетерпения, оценок и т.д. Самое главное здесь – НЕ АНАЛИЗИРОВАТЬ ТО, ЧТО ВИДИШЬ. Любые эффекты – дрожание, марево, цветные пятна и т.д. – ничего не значат, это просто глюки восприятия. После пары недель созерцания наступит момент, когда ОВД будет уже достаточно близко. Один из вариантов его достижения таков: надо словно “вмерзнуть” в пространство – то есть сидеть неподвижно, взгляд буквально “стекленеет”. Картинка предмета туманится, становится расплывчатым пятном – это нормально, так и должно быть. Когда нет четкого изображения, разуму нечего анализировать. Именно в таком застывшем состоянии и может прийти ОВД, (только не надо воспринимать это как догму и насильственно добиваться описанного состояния. Оно должно приходить естественно, без усилий). Истинное ОВД всегда сопровождается некоторыми телесными ощущениями. Они могут немного отличаться у разных людей, но в целом довольно похожи. Один из главных и весьма характерных признаков – изменение качества дыхания. Легкие словно “разворачиваются”, дыхание становится удивительно тихим и мягким, словно смазанным. Перемена очень четкая и заметная, при этом никакими искусственными усилиями такого мягкого дыхания не достичь. Сопутствующим признаком может служить давление в ушах – словно ты нырнул в глубину. Но главный признак – это именно изменение качества дыхания. Вместе с изменением качества дыхания приходит и ОВД. Правда, это состояние оказывается столь новым и захватывающим, что разум тут же просыпается, начинает его анализировать, ОВД уходит. Но ты его уже почувствовал, понял, что это такое. Дальше остается только практиковать и практиковать созерцание, при этом время до наступления ОВД будет постоянно сокращаться. Сначала это, например, 1 час 45 минут. Потом час тридцать, час двадцать, и т.д. Со временем для вызова ОВД будет достаточно просто сконцентрироваться на уже знакомых ощущениях – мягкости дыхания и давлении в ушах. В описанной практике остановки ВД очень важна ее непрерывность. Пропустил хоть день – откатился назад. Поэтому перерывы недопустимы. И еще один момент: остановка ВД – хорошее умение, но сама по себе она не дает каких-то автоматически преимуществ. После остановки ВД приходит время ломки очередного барьера – а именно, барьера восприятия. Но это уже совсем другая история. :)

АрканумТВ, 29 серия – Ольга Найденова, техники работы со вниманием

Прокоментить:

Руклинок.инфо (c) | © 2009-2017 | Копирование материалов на другие сайты разрешено только с обратной ссылкой. | Техники созерцания